десять квадратных метров, четыре стены, пол потолок. залепленное окно. пространство сдвигается в попытке меня раздавить, выпотрошить моё безвольное тело. спёртый, пресыщенный углекислым газом воздух застревает в лёгких, склеивает глотку, не даёт сделать выдох. одежда словно мётрвый панцырь жука стесняет движения, опутывает всё тело липким, неснимаемым коконом. я истошно рычу, прогрызаясь, процарапываясь сквозь сдавливающее пространство карцера по нелепой случайности зовущегося домом. вот сейчас, совсем скоро я вырвусь наружу, разогнусь, хрустнув костями, и стремительно сбегу вниз, прочь, торопливо шлёпая босыми ногами по холодным колючим ступеням, перепрыгивая через одну. ровно шесть пролётов по девять ступенек и шесть на первом. я вывалюсь на улицу, на свежий воздух, в кристально ясное лето, словно скользкий младенец, скрючившись упаду на асфальт, ободрав всю кожу. тридцать метров на брюхе и вот я уже в густой траве и вокруг лишь срёкот цыкад, глугое гуденье шмелей, да беззвучное движение воздуха под крыльями бабочек. это лишь половина пути. под корень ломая ногти, в кровь, до боли я раздеру оболочку, сковывающую земляное море. мне нужна лишь брешь размером с ладонь, вся штукатурка тела останется снаружи, изогнувшись, занырну в подкорку и поплыву, как никогда раньше, размашисто раздвигая руками дёрн и песок, обретая, наконец, свободу.
шесть утра. голая, нелепо раскинув конечности, я валяюсь в снегу. пальцы сочатся алым. при сборке в меня влили не ту краску - моя кровь должна быть цвета сирени. я игрушка с дефектом, моё место в мире бракованных вещёй.